Неточные совпадения
То направлял он прогулку свою по плоской вершине возвышений, в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития воды; или же вступал в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз к поемным местам и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к
пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся в поля на первые весенние работы глядеть, как свежая орань черной полосою проходила по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка
не передавши на ту или другую сторону.
Во время обедни у одной из дам заметили внизу платья такое руло, [Рулó — обруч из китового уса, вшитый в юбку.] которое растопырило его на полцеркви, так что частный
пристав, находившийся тут же, дал приказание подвинуться народу подалее, то есть поближе к паперти, чтоб как-нибудь
не измялся туалет ее высокоблагородия.
Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль:
не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной
пристани…
Но, увы! комендант ничего
не мог сказать мне решительного. Суда, стоящие в
пристани, были все — или сторожевые, или купеческие, которые еще даже
не начинали нагружаться. «Может быть, дня через три, четыре придет почтовое судно, — сказал комендант, — и тогда — мы увидим». Я вернулся домой угрюм и сердит. Меня в дверях встретил казак мой с испуганным лицом.
А когда отец возвратился, то ни дочери, ни сына
не было. Такой хитрец: ведь смекнул, что
не сносить ему головы, если б он попался. Так с тех пор и пропал: верно,
пристал к какой-нибудь шайке абреков, да и сложил буйную голову за Тереком или за Кубанью: туда и дорога!..
— Фу, бесстыдники,
пристают! — проговорила она, еще раз отмахнувшись. Пошла она скоро, но по-прежнему сильно шатаясь. Франт пошел за нею, но по другой аллее,
не спуская с нее глаз.
— Да прозябал всю жизнь уездным почтмейстером… пенсионишко получает, шестьдесят пять лет,
не стоит и говорить… Я его, впрочем, люблю. Порфирий Петрович придет: здешний
пристав следственных дел… правовед. Да, ведь ты знаешь…
Когда на другое утро, ровно в одиннадцать часов, Раскольников вошел в дом — й части, в отделение
пристава следственных дел, и попросил доложить о себе Порфирию Петровичу, то он даже удивился тому, как долго
не принимали его: прошло по крайней мере десять минут, пока его позвали.
По крайней мере
не надутый.
Вот новости! — я пользуюсь минутой,
Свиданьем с вами оживлен,
И говорлив; а разве нет времен,
Что я Молчалина глупее? Где он, кстати?
Еще ли
не сломил безмолвия печати?
Бывало, песенок где новеньких тетрадь
Увидит,
пристает: пожалуйте списать.
А впрочем, он дойдет до степеней известных,
Ведь нынче любят бессловесных.
Которого куреня бо́льшая часть переходила, туда и куренной атаман переходил; которого малая часть, та
приставала к другим куреням; и вышло без малого
не поровну на всякой стороне.
— Вот этот желтый господин в очках, — продолжал Обломов, —
пристал ко мне: читал ли я речь какого-то депутата, и глаза вытаращил на меня, когда я сказал, что
не читаю газет.
— Что «если же
не то», говори! — нетерпеливо
приставала она.
— Нет! Уж очень
пристают: больше
не дают в долг. Нынче первое число.
— А ты
не знаешь, — перебил Штольц, — в Верхлёве
пристань хотят устроить и предположено шоссе провести, так что и Обломовка будет недалеко от большой дороги, а в городе ярмарку учреждают…
Не скажу тебе, что года через четыре она будет станцией дороги, что мужики твои пойдут работать насыпь, а потом по чугунке покатится твой хлеб к
пристани…
— Нет, нет, что-то есть, говори! —
приставала она, крепко держа за оба борта сюртука, и держала так близко, что ему надо было ворочать лицо то вправо, то влево, чтоб
не поцеловать ее.
— Говори, говори! —
пристал он с живостью. — Ну,
не все есть в жизни: что еще?
Крестьяне в известное время возили хлеб на ближайшую
пристань к Волге, которая была их Колхидой и Геркулесовыми Столпами, да раз в год ездили некоторые на ярмарку, и более никаких сношений ни с кем
не имели.
«А вы что ж
не танцуете? —
Сказал Последыш барыням
И молодым сынам. —
Танцуйте!» Делать нечего!
Прошлись они под музыку.
Старик их осмеял!
Качаясь, как на палубе
В погоду непокойную,
Представил он, как тешились
В его-то времена!
«Спой, Люба!»
Не хотелося
Петь белокурой барыне,
Да старый так
пристал!
К дьячку с семинаристами
Пристали: «Пой „Веселую“!»
Запели молодцы.
(Ту песню —
не народную —
Впервые спел сын Трифона,
Григорий, вахлакам,
И с «Положенья» царского,
С народа крепи снявшего,
Она по пьяным праздникам
Как плясовая пелася
Попами и дворовыми, —
Вахлак ее
не пел,
А, слушая, притопывал,
Присвистывал; «Веселою»
Не в шутку называл...
Солдат опять с прошением.
Вершками раны смерили
И оценили каждую
Чуть-чуть
не в медный грош.
Так мерил
пристав следственный
Побои на подравшихся
На рынке мужиках:
«Под правым глазом ссадина
Величиной с двугривенный,
В средине лба пробоина
В целковый. Итого:
На рубль пятнадцать с деньгою
Побоев…» Приравняем ли
К побоищу базарному
Войну под Севастополем,
Где лил солдатик кровь?
Удовольствие мое переменилося в равное негодование с тем, какое ощущаю, ходя в летнее время по таможенной
пристани, взирая на корабли, привозящие к нам избытки Америки и драгие ее произращения, как-то: сахар, кофе, краски и другие,
не осушившиеся еще от пота, слез и крови, их омывших при их возделании.
Все (
пристают к нему). Нет, вы
не только о собаках, вы и о столпотворении… Нет, Аммос Федорови,
не оставляйте нас, будьте отцом нашим!.. Нет, Аммос Федорович!
Аммос Федорович (в сторону).Вот выкинет штуку, когда в самом деле сделается генералом! Вот уж кому
пристало генеральство, как корове седло! Ну, брат, нет, до этого еще далека песня. Тут и почище тебя есть, а до сих пор еще
не генералы.
Частный
пристав. Антон Антонович, это коробка, а
не шляпа.
— Ну, пожалуйста… отчего ты
не хочешь сделать нам этого удовольствия? —
приставали к нему девочки. — Ты будешь Charles, или Ernest, или отец — как хочешь? — говорила Катенька, стараясь за рукав курточки приподнять его с земли.
Василий Иванович дал ему слово
не беспокоиться, тем более что и Арина Власьевна, от которой он, разумеется, все скрыл, начинала
приставать к нему, зачем он
не спит и что с ним такое подеялось?
Уже несколько часов бродил я с ружьем по полям и, вероятно, прежде вечера
не вернулся бы в постоялый двор на большой Курской дороге, где ожидала меня моя тройка, если б чрезвычайно мелкий и холодный дождь, который с самого утра,
не хуже старой девки, неугомонно и безжалостно
приставал ко мне,
не заставил меня наконец искать где-нибудь поблизости хотя временного убежища.
Настоящее имя этого человека было Евграф Иванов; но никто во всем околотке
не звал его иначе как Обалдуем, и он сам величал себя тем же прозвищем: так хорошо оно к нему
пристало.
— Как ты заспался, батюшка, Адриан Прохорович, — сказала Аксинья, подавая ему халат. — К тебе заходил сосед портной и здешний будочник забегал с объявлением, что сегодня частный [Частный — частный
пристав, полицейский чин, начальник «части».] именинник, да ты изволил почивать, и мы
не хотели тебя разбудить.
Белила, право, тебе
пристали;
не вхожу в тайны дамского туалета, но на твоем месте я бы стал белиться; разумеется,
не слишком, а слегка».
Но он ехал, ехал, а Жадрина было
не видать; роще
не было конца. Владимир с ужасом увидел, что он заехал в незнакомый лес. Отчаяние овладело им. Он ударил по лошади; бедное животное пошло было рысью, но скоро стало
приставать и через четверть часа пошло шагом, несмотря на все усилия несчастного Владимира.
— Вы, однако,
не доктор, —
приставал рябой. Жена дала ему конфету, сказав...
— Говорила я вам, что Кутузов тоже арестован? Да, в Самаре, на пароходной
пристани. Какой прекрасный голос,
не правда ли?
Лет тридцать тому назад было это: сижу я в ресторане, задумался о чем-то, а лакей, остроглазый такой, молоденький,
пристает: “Что прикажете подать?” — “Птичьего молока стакан!” — “Простите, говорит, птичье молоко все вышло!” Почтительно сказал,
не усмехнулся.
Когда Самгин, все более застывая в жутком холоде, подумал это — память тотчас воскресила вереницу забытых фигур: печника в деревне, грузчика Сибирской
пристани, казака, который сидел у моря, как за столом, и чудовищную фигуру кочегара у Троицкого моста в Петербурге. Самгин сел и, схватясь руками за голову, закрыл уши. Он видел, что Алина сверкающей рукой гладит его плечо, но
не чувствовал ее прикосновения. В уши его все-таки вторгался шум и рев. Пронзительно кричал Лютов, топая ногами...
— Выпейте с нами, мудрец, —
приставал Лютов к Самгину. Клим отказался и шагнул в зал, встречу аплодисментам. Дама в кокошнике отказалась петь, на ее место встала другая, украинка, с незначительным лицом, вся в цветах, в лентах, а рядом с нею — Кутузов. Он снял полумаску, и Самгин подумал, что она и
не нужна ему, фальшивая серая борода неузнаваемо старила его лицо. Толстый маркиз впереди Самгина сказал...
У него незаметно сложилось странное впечатление: в России бесчисленно много лишних людей, которые
не знают, что им делать, а может быть,
не хотят ничего делать. Они сидят и лежат на пароходных
пристанях, на станциях железных дорог, сидят на берегах рек и над морем, как за столом, и все они чего-то ждут. А тех людей, разнообразным трудом которых он восхищался на Всероссийской выставке, тех
не было видно.
— Вскоре после венца он и начал уговаривать меня: «Если хозяин попросит,
не отказывай ему, я
не обижусь, а жизни нашей польза будет», — рассказывала Таисья,
не жалуясь, но как бы издеваясь. — А они — оба
приставали — и хозяин и зять его. Ну, что же? — крикнула она, взмахнув головой, и кошачьи глаза ее вспыхнули яростью. — С хозяином я валялась по мужеву приказу, а с зятем его — в отместку мужу…
«Как спокойно он ведет себя», — подумал Клим и, когда
пристав вместе со штатским стали спрашивать его, тоже спокойно сказал, что видел голову лошади за углом, видел мастерового, который запирал дверь мастерской, а больше никого в переулке
не было.
Пристав отдал ему честь, а штатский спросил имя, фамилию Вараксина.
— По закону мы обязаны известить полицию, так как все может быть, а больная оставила имущество. Но мы, извините, справились, установили, что вы законный супруг, то будто бы все в порядке. Однако для твердости вам следовало бы подарить помощнику
пристава рублей пятьдесят… Чтобы
не беспокоили, они это любят. И притом — напуганы, — время ненадежное…
Но механическая работа перенасыщенной памяти продолжалась, выдвигая дворника Николая, аккуратного, хитренького Осипа, рыжего Семена, грузчиков на Сибирской
пристани в Нижнем, десятки мимоходом отмеченных дерзких людей, вереницу их закончили бородатые, зубастые рожи солдат на перроне станции Новгород. И совершенно естественно было вспомнить мрачную книгу «Наше преступление». Все это расстраивало и даже озлобляло, а злиться Клим Самгин
не любил.
— Нет, отнесись к этому серьезно! — посоветовал Лютов. — Тут
не церемонятся! К доктору, — забыл фамилию, — Виноградову, кажется, — пришли с обыском, и частный
пристав застрелил его. В затылок. Н-да. И похоже, что Костю Макарова зацапали, — он там у нас чинил людей и жил у нас, но вот нет его, третьи сутки. Фабриканта мебели Шмита — знал?
— Вы просите за Гринева? — сказала дама с холодным видом. — Императрица
не может его простить. Он
пристал к самозванцу
не из невежества и легковерия, но как безнравственный и вредный негодяй.
Варвара. Ну что ты
пристаешь! Разве
не видишь, что ей без тебя тяжело.
Кабанов. То все
приставала: «Женись да женись, я хоть бы поглядела на тебя, на женатого»! А теперь поедом ест, проходу
не дает — все за тебя.
«А вы куда изволите: однако в город?» — спросил он. «Да, в Якутск. Есть ли перевозчики и лодки?» — «Как
не быть! Куда девается? Вот перевозчики!» — сказал он, указывая на толпу якутов, которые стояли поодаль. «А лодки?» — спросил я, обращаясь к ним. «Якуты
не слышат по-русски», — перебил смотритель и спросил их по-якутски. Те зашевелились, некоторые пошли к берегу, и я за ними. У
пристани стояли четыре лодки. От юрты до Якутска считается девять верст: пять водой и четыре берегом.
Полудня еще
не было, когда мы вошли на
пристань и поспешно скрылись в слабую тень молодого сада.
Гавани на Мадере нет, и рейд ее неудобен для судов, потому что нет глубины, или она, пожалуй, есть, и слишком большая, оттого и
не годится для якорной стоянки: недалеко от берега — 60 и 50 сажен; наконец, почти у самой
пристани, так что с судов разговаривать можно, — все еще пятнадцать сажен.
Приставать в качку к борту — тоже задача. Шлюпку приподнимает чуть
не до борта, тут сейчас и пользуйтесь мгновением: прыгайте на трап, а прозевали, волна отступит и утащит опять в преисподнюю.